Слушать радио онлайн

Я – человек абсурдный. Живу своей жизнью!

Межвузовское взаимодействие ГУМРФ
06.06.2018
127
0+
0

В рамках сотрудничества ГУМРФ имени адмирала С.О. Макарова и СПбГУТ проводятся взаимные программы обмена опытом для учащихся обоих вузов. Группа студентов СПбГУТ прошла мастер-класс в ГУМРФ по журналистике в журналистском клубе «Вестник» (руководитель Ирина Цивилева). Мы предлагаем вашему вниманию интереснейшее интервью студентки СПбГУТ Юлии Боголюбовой с преподавателем СПбГУТ Вячеславом Вячеславовичем Корневым, которое явилось своего рода успешным зачетом в обучении.

Майский день располагает к душевным беседам. В университетской аудитории, после занятий, мы говорим о разном с Вячеславом Вячеславовичем Корневым – человеком неординарным и, как он утверждает, абсурдным. Интернет-досье характеризует его как автора документальных и игровых фильмов, философских книг, организатора международного фестиваля «Киноликбез», редактора и основателя старейшего самиздатовского альманаха «Ликбез» и т. д., и т. п. Именно с «Ликбеза» и начиналась вся история, а также этот диалог.

В.В. Корнев: На первом курсе истфака АГУ (Алтайский государственный университет) в качестве компенсации скучных лекций и семинаров появился бортовой журнал маленькой веселой компании. Мы гордо назвали его «литературным альманахом», но таким он стал лишь годы спустя – когда вобрал в себя лучшие литературные силы города, поумнел и посерьезнел. Сначала «Ликбез» издавался на печатной машинке «Москва» (обладая средством производства, я и стал его редактором), потом в дело пошли ксерокс, ризограф, даже офсетная типографская печать. В лучшие годы «Ликбез» выходил тысячей экземпляров и при этом еще постоянно передавался из рук в руки, копировался и даже переписывался. Были периоды безвременья и безденежья, когда бумажная версия альманаха практически исчезала – «Ликбез» переселялся в Интернет. Сейчас, на 29-м году своего существования «Ликбез» выходит вживую и в электронном варианте. В бумажные номера попадают самые яркие авторы многих городов России и наши зарубежные друзья – например, американский прозаик Эрих фон Нефф, чилийский драматург Марко Антонио Де Ла Парра, сербский писатель Владан Матиевич…

Еще «Ликбез» важен тем, что из него логично выросли другие творческие проекты – киноклуб, кинофестиваль «Киноликбез», «Философский ликбез», теперь еще «Артликбез» – программа о современном искусстве в Санкт-Петербурге. Все это по жанру и форме разнообразно, но имеет общий знаменатель – назову его старым и обязывающим словом «просвещение». Или, современным языком, – «культуртрегерство».

Ю. Б.: А что собой представляет сегодня фестиваль «Киноликбез», как вообще возникают кинофестивали?

В.В. Корнев: Они растут из всякого сора – как стихи и другие амбициозные глупости. Когда мы придумывали сценарии для презентации очередного бумажного «Ликбеза», в ход шли элементы театральных постановок, музыкальные концерты, ну и, собственно, видеоматериалы. Примерно на 15-м году существования альманаха появился еще «КЛИК» (Клуб любителей интеллектуального кино), в котором мы смотрели и обсуждали шедевры великих и ужасных киноклассиков. Однако, когда ты показываешь чужое гениальное кино, возникает иллюзия, что и сам можешь писать сценарии и удачно нажимать кнопку «play». Ведь, как сказал Годар, для фильма нужны только три вещи: камера, девушка, автомобиль. Так студия антибюджетного кино «Ликбез» начала снимать и показывать картины собственного производства – например, широко знаменитый в узких кругах «Зоб», который вообще-то создавался трижды, с разными творческими коллективами на протяжении десятка лет.

Следующий шаг – свой фестиваль, где можно общаться не с мертвыми классиками, а с живыми кинематографистами соседних городов (впрочем, до Барнаула, где возник «Киноликбез», регулярно добирались за свой собственный счет даже режиссеры из Москвы и Питера). Первый фестиваль (2009) был в действительности междусобойчиком, но уже на следующий год неожиданно пошли иногородние и международные заявки. Сегодня, накануне 9-го «Киноликбеза», можно резюмировать, что наш кинофорум имеет серьезный международный уровень с квалифицированным отбором (по 10-15 картин на одно место в конкурсной программе) из множества городов стран. Идеология фестиваля – независимое молодое нонконформистское кино с ориентацией на оригинальное авторское высказывание, на поиски в области киноязыка и киновыразительности.

Ю. Б: Но почему в России не слишком популярны короткометражные фильмы?

В.В. Корнев: Потому, что в массе своей у нас работают не кинотеатры, а доходные предприятия – мультиплексы, превращающие кино в товар среди прочих товаров. Мы и сами незаметно перешли на новую систему оценки, где бокс-офис и производственный или рекламный бюджет подменили и форму, и содержание контекста. Симптоматично, что большинство современных зрителей даже не знают имен авторов любимых картин. Зритель пожирает жанры и спецэффекты, не интересуясь человеческим высказыванием. Маркер «авторское кино» пугает как обывателей, так и владельцев торговых центров, продающих киномакулатуру. Вдобавок, короткий метр не вписывается в систему обменных отношений «200 рублей за полнометражный сеанс». Собирать альманахи короткометражных фильмов, добирая эти два хорошо оплаченных часа – значит создавать какие-то салаты и солянки, объединяя совершенно не стыкующиеся вещи.

Отдельная тема – культура зрительского восприятия, которая утеряна вместе с индустрией отечественного кинопроизводства. Зритель, делавший чемпионом кинопроката «Летят журавли», а во времена т. н. «перестройки» «Интердевочку», а сейчас тупейшие кинокомиксы, для которых незаслуженной честью будет указывать отдельное название, – это совершенно разный зритель. Можно довести первого до уровня второго, но превратить потребителя визуального утильсырья в ценителя авторского кинематографа очень трудно.

Ю. Б.: Почему вы советуете смотреть именно фильмы Ж.Л. Годара?

В.В. Корнев: Мои любимые режиссеры: Жан-Люк Годар, Люис Бунюэль, Ингмар Бергман, Бертран Блие, Дэвид Линч, Аки Каурисмяки, Михаэль Ханеке, братья Коэны... При этом есть отдельные периоды увлечения одной персоной. Например, лет восемь лет назад я влюбился в фильмы Каурисмяки, последние года три смотрю и пересматриваю Марко Феррери, в этом году доминирует Илья Авербах… Но есть интегральные имена, которые имеют системообразующее значение для моей киноманской личности – прежде всего, это Годар и Бунюэль. Бунюэлевский фильм «Скромное обаяние буржуазии» на 2-м курсе университета меня разбудил, как Герцена – декабристы. А кинематограф Жана-Люка Годара – это для меня координатная сетка, позволяющая видеть и мыслить аудиовизуальный язык, переводить плоскость двухмерного экрана в пространство зрительской фантазии. Годар объясняет и показывает, как можно вообще «мыслить экраном», оптически думать.

Ю. Б.: Ваше кредо «Жить своей жизнью!» название фильма Годара?

В.В. Корнев: Да, можно считать это моим лозунгом-маяком. Но проблема здесь в том, что, как и в одноименном фильме Годара, всякий, кто пытается из бытия-для-другого (для папы и мамы, для чужого дяди, для работодателя и государства) стать бытием для-себя, вступает на опасный и разрушительный путь. Годаровская героиня в конце истории гибнет, в другой картине «Безумный Пьеро» герой буквально взрывает свой мозг. Ну и чем дальше в лес – тем больше дров. Понятно, что жить в обществе и быть независимым от него невозможно. Но дело совсем в другом. Дилемма в том, что или общество переделает тебя, превратит в инструмент, в гайку, которую кто-то все сильнее затягивает. Или ты попробуешь расширить свое сознание до гегелевского абсолютного сознания, до марксовой личности в истории, до творческого масштаба большого художника – и тогда ты изменишь общество в лучшую и творческую сторону. И вот именно это – недостижимый, но необходимый идеал. «Будьте реалистами, требуйте невозможного!», как писали ровно полвека назад на стенах парижских улиц.

Ю. Б.: Вячеслав Вячеславович, а как вы занялись педагогической деятельностью? Что привело к философии и другим гуманитарным предметам?

В.В. Корнев: Бывает, ты выбираешь занятие, бывает, оно выбирает тебя. Я поработал и на заводах, и, например, в радиошколе. Почти случайно пошел учиться на историка, потом сравнил ожидания и реальность профессии археолога. Увлекся совсем другими вещами – книгами ранее запретных философов (которые лавинообразно стали издаваться в конце 80-х, начале 90-х), авторским кинематографом, новой литературой. Бросал университет, потом догонял своих однокурсников, сдавая несколько сессий экстерном. Защитил диплом скорее по философии, чем по истории, поступил в аспирантуру. Прошел все положенные ступеньки – ассистент с нагрузкой по 5-6 пар в день и зарплатой в две копейки, старший преподаватель, доцент, профессор. Университет стал не вторым, а первым домом, где главное – друзья, творческие союзники, бойцы факультетской волейбольной команды… Общение с любимыми студентами-философами плавно переходило в киноклуб и киносъемки, поэтические «маевки» и «ноябрины», разные фестивали или спортивные соревнования. В этом и смысл, и бонус преподавательской деятельности – в идеале она перерастает в творчество и дружбу, в общение за пределом университетских стен. Конечно, сейчас, как говорят коллеги, «студент не тот пошел». Пришло поколение, с трудом говорящее и пишущее на русском языке, – какие уж тут стихи и проза! Сегодня КПД педагога низок, как никогда, – имею в виду именно прорастание знания, внутреннее изменение субъекта. Никакие компетенции и преференции не имеют отношения к этой ручной и штучной работе с мышлением и речью. Никакие машинные рейтинги и баллы не измерят процесс настоящего образования как процесс формирования нового образа личности, просвещения сознания.

Другая проблема преподавателя – фатальная нестыковка когнитивных фреймов, исчезновение общей платформы понимания. В мире, где на аккаунты эстрадных пустышек и звезд полусвета подписаны миллионы, а чтение серьезных книг превратилось в атавизм, в ситуации, где базовые знания гуманитария никому не нужны, – в студенческих аудиториях ты тоже будешь вне контекста. Впрочем, нужно руководствоваться этикой человека абсурдного – делать то, что ты можешь, не благодаря, а вопреки любым условиям, как и учил Альбер Камю,

Ю. Б.: Однажды вы сказали на лекции, что студенты не хотят учиться, а преподаватели учить. Я прониклась этой фразой, оттого и часто ее вспоминаю. Скажите, какими качествами и знаниями должен обладать современный педагог, чтобы студенты внимали его слову?

В. В. Корнев: Нет, там контекст был иной. Речь шла о витгенштейновской теории языковой игры, согласно которой наше общение – формализованный игровой процесс. Преподаватель и студент, с этой точки зрения, – такие же ритуалы и роли, как театральные маски и сценические амплуа. Парадоксально, что если преподаватель действительно сумеет научить и простимулировать самостоятельное критическое сознание студентов, то дальнейшее бюрократизированное общение на занятиях станет невозможным. Его закидают самыми неожиданными вопросами и репликами, требованиями не диктовать чужой текст, а растолковать и доказать… Тогда учитель будет вынужден выключить всю эту инициативу снизу и сказать: ну все, хватит анархии, не нужно больше вопросов, просто записывайте то, что я говорю. И наоборот: если студенту интересно научиться, «прокачать» новые интеллектуальные опции, он не станет мошенничать и списывать, заниматься плагиатом и очковтирательством. Он не будет угождать преподавателю на семинарах или экзаменах: дескать, как правильно вы сказали на лекции, как интересен ваш предмет… Выходит, что обе стороны находятся в коммуникации взаимного обмана, отыгрывания клишированных ролей, где главное – соблюдение бонтона, а не поиски горизонтов знания.

Если же говорить о качествах «настоящего учителя», то они начинаются там, где заканчивается эта проформа. Там, где не имеет значения социальный статус или ученая степень. По опыту моих студенческих лет, самый классный преподаватель – это, прежде всего, яркая личность, вызывающая желание лететь в хвосте его интеллектуальной или творческой кометы. О моем первом научном руководителе я знал, что он играл в студенческом театре, пел под гитару композиции почитаемой мною группы King Crimson, всегда умел поддержать живое общение и разговор на самые интересные темы. Но многие другие преподаватели часто были чеховскими людьми в футлярах, поэтому большого следа в моей жизни они не оставили.

Ю. Б.: Но студент сам должен все это понимать и не подменять получение знаний корочкой вузовского диплома!

В.В. Корнев: Парадокс в том, что качества одного человека может оценить только другой человек. Интеллектуальный диапазон, качество фантазии или мышления может оценить тот, кто уже находится примерно на том же уровне. Иначе игра любого гениального ума пропадет втуне. Здесь, как в шахматах, когда соперничество гроссмейстеров будет по-настоящему понятно только зрителям с квалификацией мастеров или кандидатов в мастера спорта. Когда же в силу молодости и необразованности достаточных когнитивных опций нет, необходимо просто могучее желание знать, стремление к покорению умственных вершин. Нужна страсть к открытиям, жажда нового, книжный голод и хороший аудиовизуальный аппетит. Тогда просвещение станет не словом из забытой эпохи, а смыслом жизни.

Ю. Б.: А вы можете дать полезные рекомендации, как начать учиться и как побороть лень?

В.В. Корнев: В том и трудность, что невозможно идти наперекор собственному желанию, понимая это желание, как у Гегеля, в качестве психической конституции субъекта. Мы можем делать только то, что определяется нашими интеллектуальными и эмоциональными интенциями. Когда они ведут нас в верном направлении, проблем с ленью и нежеланием вообще нет. Как нет их у художника, находящегося в творческом запале или у книголюба, ушедшего с головой в новый роман. Роман с литературой или кинематографом должен быть искренним, исключающим принуждение и самообман. Конечно, сначала тебе приходится напрягать мозг, по своей природе ленивый, и периодически «подпинывать» его. Но, как только он подсел на новую и качественную умственную пищу, твоим желанием становится еще больше читать, знать и видеть – теперь тебя уже ведет разгорающийся интерес. Например, в музыке мы все проходим эволюцию от «дыц-дыц» через рок и «нью-эйдж» к непосредственно Баху, Шостаковичу, Шнитке или Пярту (если, конечно, идем, а не стоим на месте). Развитие слуха стимулирует интеллектуальный прогресс и дает гурманское удовольствие от все более умной и тонкой музыки. В какой-то момент ты понимаешь, что от слащавых однодневок тебя просто тошнит. Эта точка невозврата есть и в кино, когда становится ясно, насколько же глупыми были все эти некогда любимые комедии или мелодрамы. Меньшее, чем Бунюэль или Бергман, тебя теперь не устраивает. Сложносочиненное синтетическое удовольствие захватывает твое существо, и теперь не нужно уговаривать себя идти на концерт или в кинозал.

Вот опять же принцип «жить своей жизнью» – не вливать в себя горькую настойку «высокого искусства» для показухи или в силу другой необходимости, а впитывать то, чего требует душа. Не заниматься обманом и самообманом, быть честным с самим собой. Если на сегодняшний день тебе доставляет большее удовольствие просмотр типового киношлака или чтение бульварных романов – отдай себе в этом отчет. Если же при этом ты еще искренне ужаснешься этому обстоятельству, начало более увлекательного жизненного приключения положено.

Юлия БОГОЛЮБОВА

Чтобы оставить комментарий вам необходимо пройти авторизацию
Войти через соцсети

Комментарии (всего 0 шт.):
X

Сообщение об ошибке на сайте







* Вы также можете отправить сообщение на umr@sut.ru

X